Михаил Осоргин. В тихом местечке Франции. Париж: YMСA-PRESS, 1946. 224 с.
Михаил Осоргин. Вольный каменщик. И.: Директ-Медиа, 2023. 232 с.
§1. Мягкое сопротивление
Михаила Осоргина сложно назвать «стрелком», но вполне определенно — «мореплавателем»: ещё до переворота 1917 г. он был вынужден покинуть Россию — столбовой дворянин, юрист, Осоргин стал членом партии социалистов-революционеров, правда, в отличие от другого русского писателя — В. Ропшина, не был руководителем Боевой организации партии эсеров, даже рядовым «боевого крыла» не числился. Фрондер и анархист по складу характера, Осоргин стал эсером в 1904 году, однако первая политическая ссылка случилась ещё в университете: за участие в студенческих волнениях он был отправлен на год в Пермь. Позже, движимый совестью и гуманизмом, участвовал в московском вооружённом восстании 1905 года. Принятый за опасного «баррикадиста», был арестован и полгода просидел в Таганской тюрьме, после чего покинул Россию. Так начались его странствования на суше и на море.
Ему довелось вернуться в Россию, но долго он дома не пробыл, оказавшись среди тех, про кого Троцкий сказал: «Мы этих людей выслали потому, что расстрелять их не было повода, а терпеть было невозможно». Т.е. Осоргин был пассажиром «философского парохода» и наслаждался хорошей компанией Николая Бердяева, Семёна Франка, Льва Карсавина, Питирима Сорокина, Николая Лосского… Его жизнь похожа на авантюрный роман: дважды — при Царе и большевиках — от смертной казни его спасало чудо: то путаница в документах (1906), то вмешательство Нансена (1921). «Философский пароход» можно считать спасением.
Все современники вспоминают Осоргина как человека исключительной порядочности и честности, а мы сейчас можем точно сказать, что «народовольческие» настроения не оставили писателя до самой смерти: страницы «тихого местечка Франции» пронизаны любовью к обывателю — земледельцу и скотоводу — именно последним посвящены без исключения все страницы его не то дневника наблюдений, не то скетчбука военного времени. «В тихом местечке Франции» — описание оккупации немцами части страны, где жил Осоргин. Писатель отмечает разницу между зоной оккупации и свободной Францией маршала Петена — отличия оказываются не очень большими. Именно поэтому Осоргин раз за разом обращается к молчаливому, но упрямому в своей национальной гордости, народу — к земле, и пишет, что Франция переживёт немцев и никуда не исчезнет: Франция — не только Виши, она больше — все её «тихие местечки» en général.
Во время второй мировой войны Осоргин не был юн: он умер в 1942 г. в возрасте 64 лет. Рано для смерти, но подходяще для мудрости — гуманист, анархист и баррикадник в молодости, он прогрессировал до пацифиста, оставаясь собой. Трансформация, обычная для мыслящего человека, — необычен лишь «выбор веры»: писатель обратился не к Православию, но к масонству, полагая гуманизм универсальным императивом всеобщего благоденствия. Поэтому этот чудесный человек легко менял вероисповедования: женившись на дочери народовольца А.К. Маликова в христианском статусе (1903), он легко перешёл в иудаизм, когда судьба подвела его к браку с еврейкой. Разницы для Строителя Башни не было — он служил Великому Архитектору, принимающему всех хороших и отвергающему всех недостойных. «Всё хорошее» было близко Осоргину — единственной религией писателя являлась личная порядочность: о благородстве, независимости и бескорыстии Осоргина вспоминали хорошо знавшие его литераторы — Марк Алданов и Борис Зайцев.
В качестве масона Михаил Осоргин называется руководителем ряда лож, но известен, пожалуй, лишь «обращением» в «тайные мистерии» писателя Гайто Газданова и повестью, речь о которой пойдет во втором параграфе.
Книга «В тихом местечке Франции» написана прекрасным по прямоте и аскетизму русским языком. В тексте — ни одного лишнего слова, никакой тяжеловесности: готические арки, устремленность ввысь от любимой земли, пронизанные солнцем пейзажи и свет, проникающий в Башню через стрельчатые окна с дивными витражами. Никакого насилия — баррикады отвергнуты. Только доброе слово, добрый дух, добрая воля. А ещё терпение и упрямство, которых народу не занимать: тихое сопротивление de profundis.
§2. Жизнь замечательно незаметных людей
Повесть Михаила Осоргина «Вольный каменщик» лучше всего познать в сравнении с небольшим произведением «красного графа» Алексея Толстого «Похождения Невзорова, или Ибикус». С одним «но»: если А.Н. Толстой писал свой труд в жанре «плутовского романа», то Осоргин создал почти агиографический очерк жизни русского эмигранта, прекраснодушного до наивности и никогда не унывающего. Конечно, толстовский эмигрант — Невзоров — тоже не был склонен к хандре, но ещё меньше он был склонен к раздумьям. Герой Осоргина – Егор Егорович Тетёхин, бывший почтовый чиновник из Казани, после долгих скитаний осевший в Париже, открывает для себя масонское братство — и его захватывает план Великого архитектора. Отрешившись от профанного, новорожденный «сын вдовы» взахлёб осваивает «научное» и недоумевает, почему несовершенен мир. В попытках исправить его хоть в малом, он ищет поддержки в братстве — и находит её среди таких же, как он, несовершенных людей. Не подозревая даже, что жизнь не всегда справедлива, он сводит все же баланс порядочности в свою пользу: на трёх наивных добряков в повести приходится всего один прохиндей.
Литературный дар нашего автора огромен, но всё же не сомасштабен, скажем, дару А.Н. Толстого: своего «Хождения по мукам» Осоргин не создал, но и то, что вышло, интересно: реальность «Вольного камещика» переплетается с историей, масонскими мистериями и воображаемыми событиями, а в финале сам автор появляется на страницах и даёт пояснения не фактам, но самому тексту. Осоргин до конца верен своему скромному обывателю, поскольку оный — камень в великой постройке мастера Хирама, малый элемент, осознанно и старательно отесывающий себя до кондиции, пригодной для задач Архитектора. Примечательно, что сам Осоргин строит свою повесть не нарративными средствами: столкновения лексических конструкций создают и необходимое напряжение в действии, и сами очертания пространства повести. От зыбкого и сейсмически нестойкого состояния — к надёжности, спокойствию и умиротворённости последних страниц; нам не рассказывают о стезе казанского чиновника — мы проходим его путь вместе с ним, испытывая те же трудности и восхищаясь теми же озарениями, что и он.
Да, к такому чтению нужно иметь вкус, но, поверьте, это хороший вкус.
Публикуется почти впервые