Жизель. Казань. Триллер

Еще недавно, если верить слухам, готовить роль Жизели с этой девушкой должна была не абы кто, а Карла Фраччи. Теперь же девушка работает под руководством Николая Цискаридзе, и станцевала свою бедную безумную крестьянку не в столице, а в Казани. Так бывает

lina 000

Редкая минута счастья ©
За кулисами Казанской Оперы после дебюта

Зовут эту девушку Анжелина Воронцова, и она – вызов всему «совбалету». Чувственная и холодная разом, она почти отменяет все реалистично-психологические институты «искренности» на сцене, противопоставляя им расчетливую ярость в пиковых ситуациях гендерных баталий и четкую сдержанность в эмоциях при сближении женского с мужским. Ее роли не выстраиваются по школьным прописям советского балета – она артистка античного калибра. Ее Жизель не бестелесный влюбленный дух, но мстящая менада, отчего-то отказавшаяся от убийства. За этой девушкой – самый древний миф: женский. За этой девушкой – не правдоподобие частности, но истина мироздания. Она умеет «раздеть» вселенную до каркаса.

Недавно в разговоре с неким критиком услышал: «Когда Майе Михайловне не давали танцевать в Большом, она ехала в провинцию и танцевала лебедя там. Вот пусть Воронцова так попробует».

Анжелина попробовала. На фестивале имени Нуриева в Казани. Получилось. Ханжей корежит, денди радует. Фарисеев гневит, эстетов забавит. Веселый испуг, за которым бездна – что может быть прекраснее в балете, искусстве, от «микробных» подробностей далеком.

Чего не хватает «Жизели» в ее казенной редакции? Хорошей чистки. Под нож должно попасть не только «жизнеподобное» от Григоровича, но и «жизнеподобное» от самого Теофиля Готье. В основе либретто – легенда о духах-убийцах. В основе легенды – миф. Миф все равно окажется сильнее сиюминутных требований. Да и интереснее он. Поэтому неплохо бы сделать для начала более плоской фигуру лесничего, и не смешить публику такой принижающей его деталью, как «практичное» желание поделиться с девушкой битой дичью. Следом обязательно схематизируется образ графа, он приобретет по необходимости типические сословные черты, а не индивидуализирующие признаки – хотя бы в силу симметрии, заложенной в структуру спектакля. А там окажется, что и Жизель вовсе не должна быть больной. Сейчас совместить глубинные требования мифа с чаяниями пуристов от «драмбалета» ой как трудно. Поэтому особую ценность приобретает удача, показывающая направление движения в сторону мира чистых идей. Здесь и из полумер возможно извлечь урок.

Из всех нынешних танцовщиц Анжелина, пожалуй, в наибольшей степени соответствует образу романтической балерины, известному по исторической художественной миниатюре. Идеальные пропорции, прекрасная посадка головы, грация в каждом движении – мы заждались таких девушек на сцене. Такая девушка способна изобразить чахотку, но угловатая больная тень не сможет показать нам женское. Опасное в своем ледяном совершенстве и прекрасное в безликости сияющего безразличия.

Да, здесь есть побочный эффект: менада должна по меньшей мере умереть на сцене, чтобы мы поняли: ей нездоровится. Для многих это стало бы задачей, предвещающей крах, но не для Лины! Танцовщица воспользовалась не примитивной психологизацией мотива и не вульгарной натурализацией образа – она взяла греческую маску и примерила ее. По нынешним временам, более чем смело. Анжелина воспользовалась условными средствами античной сцены – и победила. Ее лицо не волновалось в смене гримас, каждая фаза движений мимических мышц была фиксированной и завершенной. Я смотрел контрольные кадры фотографа в перерыве: ничего случайного! Знающий физиогномист оценил бы мимические способности Анжелины великолепными, но и мне, физиогномисту начинающему, было ясно: здесь все под контролем.

Апогея данный метод проживания достиг в сцене сумасшествия. Девушка пугала по-настоящему. Во власти бога безумия – Диониса – она могла разорвать графа голыми руками. Но актриса не зря надела маску, спасающую ее от разрушительных сил героини: каждое движение танцовщицы было безупречно аполлоничным. Это Жизель безумна – Анжелина нет. Это Жизель может быть порывистой – девушка, ее играющая, должна сохранять контроль над собой и умеренность в жесте: только тогда мы поймем смысл заявления Жоржа Батая о том, что даже слово «тишина» производит шум.

Анжелина выбрала нелегкий путь, но привела «Жизель» к трагедии: пусть не физически, но граф оказался разорван в конце первого акта менадой Анжелины Воронцовой. Возродиться ему предстояло во втором…

Сначала появилась Мирта. Ведущая солистка театра имени Станиславского и Немировича-Данченко Ольга Сизых готовилась принять новую виллису. С веткой в руках предводительница стихийных духов намеревалась совершить таинство брака между мертвой невестой и живым женихом. Мирт – это символ семьи, цветок Афродиты и Гименея, он сулит покой и наслаждение в царстве мертвых, он желанен, но почему сломался в случае Жизели?

Ответа нет. Анжелина решила сохранить здесь тайну. Точно – спасает графа эта девушка не по любви: романтизм банален. Жизель Анжелины Воронцовой «по ту сторону добра и зла». Это страшно. И это не та Жизель, к которой мы привыкли. Тут и Карла Фраччи, пожалуй, не сделала бы лучше.

Танцовщица могла предстать жестоким испепеляющим Аполлоном, но! Ее мастерства хватает, ее ум не дает трагедии перестать быть «песнью козла». И Анжелина без объяснений отступает от смертельной миссии виллисы – она женщина, за ней – непоследовательный Дионис. Граф собирает себя по кусочкам, уходит, а что в действительности произошло между ним и крестьянкой, становится предметом спора герменевтиков.

Такая Жизель рвет шаблоны, но на то она и менада!

Анжелина танцует, и Дионис – это мы, зрительный зал.

lina 004

Лина, Казань, закулисье
☼♫

ПРИМЕЧАНИЯ. Текст воспроизводится по авторскому черновику, еще не прошедшему корректуру. Первая публикация (http://zavtra.ru/content/view/zhizn-kazan-triller/), вероятно, свободна от тех ошибок, которые можно обнаружить здесь.

Комментарии

Добавить комментарий