Записки резидента

«Мы», «они» и религиозный диспут в Государственной Третьяковской галерее

Гор Чахал. Чудо. 2010

Нужда привела меня в Третьяковку в этот день октября. Обязанность знать, до сих пор ли мы, население России, представляем один народ или нет. Повод был значимый: круглый стол по вопросам взаимоотношений Церкви, музея и такого виртуального института, как «современное искусство». С участием всех сторон.

Что же, это интересно. И я занял место в последнем ряду с твёрдым убеждением не встревать в разговор. Став резидентом (дословно, сидящим сзади), я увидел то, что невозможно было разглядеть из президиума. Но до того мне пришлось ознакомиться с экспонатами выставки, которая сподвигла организаторов «спецпроекта» созвать данный стол.

Гор Чахал. Хлеб, вино и Сущий Господь. 2010

Гор Чахал сделал серию работ, объединённых заголовком «Хлеб Неба» и посвящённых Благой Вести. В своих фотографиях художник попытался воспроизвести обратную перспективу русских икон, а тема всех его листов оказалась связанной с рыбой и рыбами, хлебами и хлебом, вином и гроздием, Книгой, Словом, Солнцем, Духом и Золотом. Здесь нашлось место: рыбе как символу Христа и рыбам, которыми накормил Иисус толпу; хлебу как Телу Господню и хлебам, вкушаемым с упомянутыми рыбами; воде как «приготовительной» стихии для «вина мужества» и воде как объекту трансмутации в чуде Каны Галилейской; вину как Крови Спасителя и винограду как символу умирающего и воскресающего Бога. С Книгой же и без объяснений всё ясно: кажется, возьми лупу – и ты сможешь прочесть слова апостолов. Сложнее с золотом, но не намного. Солнце Правды и есть Золото как христиан, так и алхимиков. Равно как Философский камень и Святой Грааль.

Гор Чахал. Жертва. 2010

Кажется, всё предельно ясно. Ещё яснее стало после выступления Гора Чахала. Художник чётко разнёс церковное и религиозное искусство, не претендуя на храмовую богослужебную ценность своих фотоэкспериментов.

Казалось бы, где здесь предмет для спора? Особенно если вспомнить, что круглый стол посвящён был не столько Гору, сколько музею и Церкви. О, не скажите: вот здесь и началось самое интересное.

Меня ничуть не удивило то, что позицию русского православия озвучили сразу как «неграбительскую». Ведь Святейший разъяснил, что музейные иконы будут оставаться в музеях. Меня, к примеру, это ничуть не  смущает: я знаю степень пренебрежения Церкви к материальному. Которое не отвергается как «нечистое», но и не абсолютизируется. В общем, мироточить может и бумажная икона, вырезанная из журнала. Факт. Хотя «Троицу», признаюсь, я хотел бы созерцать в кругу единоверцев и единомышленников, а не врагов или в лучшем случае людей насмешливо-равнодушных. Итак, меня лично лишили Рублёва, но я знаю, что если помолюсь правильно, Господь сотворит для меня любое чудо. Даже вернёт «Троицу» в храм.

Не знаю, удалось ли мне очертить интерьер, в котором разворачивалось действие круглого стола, превратившегося в настоящий религиозный диспут, не уверен. Поэтому добавлю специально: в дискуссии приняли участие два протоиерея, музейные работники, художники, искусствоведы и арт-критики.

Гор Чахал. Чудо. 2010

Запомним, антагонизм по линии Церковь – музей отсутствовал. Конфликт возник на рубеже взаимодействия современное искусство – религия. Что это значит? А не более чем осознание того, что институционально Церковь и музей состоят из одного народа, готового к диалогу в духе любви.

Иное наблюдается с арт-тусовкой. Если я скажу, что круглый стол ничего не изменил в мировоззрении пришедших, то не ошибусь. Но разве его проведение не принесло пользу? Принесло: мы увидели, с кем нам стоит объединяться, а с кем союз невозможен, и отнюдь не по нашей вине.

Сидя сзади, я был свидетелем того, как вели себя люди, гордящиеся своей интеллигентностью. Дама почти пожилого возраста демонстративно смеялась и один раз, кажется, даже свистнула. Пусть негромко, но. Она в голос обвиняла «ваших христиан», которые «уничтожали шедевры античности». На просьбу посовеститься в обвинениях я услышал, что это – научный факт, и она, дама в возрасте, не собирается извиняться.

Ладно, это факт. Однако не все факты озвучивают, когда хотят вести полезный разговор. Например, артикуляция в нашей беседе того эмпирически наблюдаемого бесспорного и очевидного явления, что мы с упомянутой дамой – особы, к сожалению, немолодые и некрасивые, привела бы к вражде.

Вывод. Люди, кричащие с галёрки «Идиот!» в адрес выступающих (слышал), люди, пришедшие с намерением оскорбить присутствующих, люди, допускающие хулиганство в отношении оппонента, взывают к насилию. При этом они требуют, чтобы к ним относились бережно. Они настаивают на своей неподсудности. И это интересно. С этим стоит разобраться.

Выступает протоиерей Николай Соколов.
Протоиерей Борис Михайлов готовится к обличительной речи

Современное искусство делает не художник, но критик, куратор и галерист. От качеств их глоток и зависит успех «совр. артиста». «Теоретики» навязывают своё, но не идут на диалог. Они считают, что по отношению к нам, их мнений не разделяющим, возможна любая подлость. Именно подлость, в самом что ни на есть общеупотребимом смысле слова. Нас могут публично назвать «фашиствующей сволочью»; упомянутая дама, обсуждая выступление православного батюшки, может резвиться: «А это не тот ли, кто натравливает сумасшедших православных на наши выставки?»; акционист может призвать к расправе над неугодным критиком, требуя плевать ему в лицо ничуть не фигурально, призывая прямо «утопить его в харкотине».

Пикантность в том, что следом обязательно появится «некто в белом», кто скажет, что «мы» – «мракобесы и реакционеры» – наклеиваем ярлыки, позволяем себе непочтительно отзываться о противниках. Что «мы» – если по-простому: гадость и дрянь, невежды и глупцы, с которыми и говорить-то не стоит. Нет, про гадость и дрянь он, конечно, прямо не скажет, но его выдаст бегающий взгляд: такое существо ускользает от словесного боя, но всегда боится, что к нему применят прямое действие.

И не пытайтесь переубедить того, кто и так знает, насколько подлы их «свои». Ибо в его глазах это чаще всего вовсе не подлость. Поймите, «они» давно знают, что не принадлежат к одному биологическому виду с «нами». Наивно думать, что мы – друзья. Наивно думать, что мы – враги. С врагом «мы» можем говорить в общих понятиях европейского кодекса войны и чести. С «ними» – нет. Им неведомы воинские доблести. С ними должна разговаривать Церковь, желательно – в лице инквизиции, когда «они» касаются религии. Их должен вразумлять участковый, когда они пытаются гадить на общей улице.

Они оскорбляют художника: «Эти батоны и рыбки – реклама гастронома!»; они оскорбляют священника, который говорит «да» Гору Чахалу: «Да вы знаете, откуда этот поп и кем он был при Советах?»; они оскорбляют здравый смысл, произнося сомнительные сентенции и затыкая рот оппоненту в стиле: «У нас нет времени разбирать очевидное», тогда как очевидность утверждаемого проблематична.

Простеца спасает одно: батюшка сказал, что искусство Гора Чахала не вредно, значит, так оно и есть. Батюшка в вопросах веры разбирается, да и не обманет: мы с ним – точно один народ!

Гор Чахал подписывает каталог выставки
© Автор оригинальных фотографий Владимир ОЗЕРНЫЙ

ПРИМЕЧАНИЕ. Текст вышел здесь: Записки резидента. С одной досадной, но незаметной стороннему наблюдателю ошибкой. Исправленному верить. Имена фигурантов раскрою в мемуарах. Если, конечно, оперативная обстановка не потребует сделать это раньше. Хочу выразить признательность протоирею Борису Михайлову, чье выступление на «круглом столе» вызвало баттхерт у протестанствующих, католичествующих и иудействующих. Признаться, меня батюшка тоже приложил после события по полной программе. Что ж, будем исправляться…

Комментарии

Добавить комментарий