Домострой и танец

От Terra Musica к Oeconomia Choreographica: творческий вечер «мастерской Абдокова» и культурные коды европейской цивилизации

Камерная капелла «Русская консерватория» п/у Николая Хондзинского
открывает вечер и присутствует в концерте постоянно
© Фотограф Владимир ЛУПОВСКОЙ

Когда мне посоветовали посетить вечер Terra Musica Международной творческой мастерской Юрия Абдокова, я, признаться, не предвидел, что меня ожидает. Дело в том, что я не особый любитель музыки барокко, да и к современной хореографии у меня отношение скептическое.

Но я пришёл в Дом музыки без приглашения и рад, что событие обернулось приятной для меня неожиданностью. И — хватит на этом лирики. Есть более важные стили для описания выступления молодых музыкантов и хореографов. Это суть языки науки и искусства.

Наука обращается к объекту, который имеет ряд признаков и свойств. Выделяет значимые для данной задачи, строит математическую модель. И далее работает с полученной абстракцией, анализируя её особенности. Особенности, органично сочленённые в модели.

Какие опасности ожидают исследователя на данном пути? Подмена предмета исследования. Математический объект, частично отображая свойства описываемого предмета, имеет ряд черт, обусловленных его существованием в собственном мире. И здесь возможна фиксация на свойстве, присущем модели, но вовсе отсутствующем в реальности.

Настоящее искусство следует этому же пути очищения явления от всего стихийного, оставляя лишь значимое в рамках культуры.

Terra Musica — объект не простой. Его рассмотрение распадается на несколько уровней.

Во-первых, это сам концерт как целое.

Во-вторых, авторы и исполнители, задействованные в нём.

В-третьих, феномен «мастерской Абдокова».

И в-четвёртых, стоящая за проектом Академия хореографии.

Концерт следует признать безусловной удачей. Его эстетическая цельность в разнообразии жанров полностью соответствовала барочному канону тех произведений, что прозвучали в первом отделении. Молодые музыканты из Камерной капеллы «Русская консерватория» показали, что духовная музыка, исполненная в условиях почти «домашнего музицирования», обладает ценностью светского развлечения. В чём я не вижу принижения. Выскажу мысль крамольную: месса Gloria «чешского Баха» Зеленки сакральна не более, чем советский букварь, но кто станет отрицать, что «букварь — основополагающая книга»? К тому же дирижёру Николаю Хондзинскому удалось донести «человеческое» музыки барокко, что составляет её главную особенность.

Второе отделение, отданное хореографии Константина Семёнова, студента-хореографа МГАХ, не было столь же безукоризненным. Искания молодого автора не всегда совпадали с требованиями искусства, в его композициях часто присутствовало случайное в жестах, порождающее случайные смыслы. Не будем строгими — будущий мастер лишь учится. К тому же, два номера были отменны, а это много.

Артист Большого Михаил Крючков исполнил танец, уже виденный нами на Московском конкурсе. Однако только сейчас исследование собственного тела танцовщика под музыку сонаты Бетховена вывело нас в самые передовые области постструктуралистской антропологии, прямо к концепции тела-как-машины-желаний. Развоплощённого, в котором выясняются взаимоотношения почти независимых частей. Наблюдать за этим было интересно.

Мария Крамаренко и Сергей Мануйлов
в хореографической композиции Константина Семёнова
© Фотограф Владимир ЛУПОВСКОЙ

Но это — постмодерн. Архаику же воплотили на сцене актёры театра Станиславского и Немировича-Данченко Мария Крамаренко и Сергей Мануйлов. Современная соната Карэна Хачатуряна наполнилась вдруг куртуазными аллюзиями. Полуулыбка девушки, сдержанность и церемониальность её движений, достоинство партнёра, сам парный танец о том, что люди танцуют, предаваясь любовной игре, выносят последнюю из биологии, очищают от природного, возводят к галантности. К искусству.

Кто-то может сказать, что эти коннотации возникли вопреки хореографу. Нет: он мог не осознавать все смыслы, но обусловленность культурой своё взяла!

Другой подход продемонстрировал Кирилл Радев, еще один студент Академии. В танцах, поставленных им, нет ничего хаотичного. Каждый жест очищен от случайного и в этом, несомненно, искусственен. Кирилл не рассказывает танцем о том, как люди живут. Он всегда говорит о том, как люди танцуют, о том, что есть отношения, которые выяснить можно лишь в танце. Хореограф мыслит ансамблями, даже если на сцене трое. Из этого малого количества ему удается создать и солистку, и кордебалет. Его тяга к симметричности построений несовременна и противоестественна, противоприродна, но культура всегда репрессивна. Это завет античности европейской цивилизации.

Елизавета Балюта, Альфа Н’Гоби Олимпиада Саурат и Екатерина Беседина
исполняют «Прелюд» Фредерика Шопена в хореографии Кирилла Радева
© Фотограф Владимир ЛУПОВСКОЙ

Выделить кого-то персонально у Радева трудно в силу указанных особенностей его эстетики, ансамблевости мышления, внимания к разным частям целого в разное время. Не всегда хореограф бывает изощрен в изобретательности, но ему присущ тонкий вкус даже там, где фантазия молчит. Его произведения можно назвать подражательными и ученическими, но им присуща гармоничность присвоенной ценности в собственном укладе.

Когда ругают Радева и Семёнова, когда отрицают значение «мастерской Абдокова», мне хочется не столько даже взять критикуемых под защиту, сколько разобраться по существу: что проповедует современный Зоил?

К распространённым и беспроигрышным упрёкам относится такой: куда смотрит Академия, призванная сохранять чистоту классического наследия? Однако это или манипуляция, или глупость.

Культура, несомненно, имеет охранительный характер. Она вся — в повторяемости. Вопрос один: что сохранять неизменным?

Можно настаивать на вечности внешнего. Шар — это шар. Куб — это куб. Но даже мифология говорит о реновациях мира и связанных с ними изменениях. При сохранности главного.

Что есть главное? Пример из науки: топология занимается самыми общими свойствами поверхностей, которые сохраняются при любых деформациях, если последние производятся без разрывов и склеек.

Тогда поверхности шара и куба будут идентичными.

Имеет свои «константы» и культура. Которой, как это ни странно, является не столько балет, литература и изобразительное искусство, сколько служение вечным ценностям.

Культура — в беспрекословном выполнении приказа воином. В духе агона (соревнования), когда речь идёт об искусстве и ремесле. Она — в беседующих перипатетиках, рассматривающих уважительно как любой вопрос, так и вопрошающего. Это всё — культурные коды античности, создавшие и европейскую науку, и европейскую цивилизацию. Которая была бы немыслима и без жёсткости иерархии «людей войны», и без демократичности «людей науки». Пробуем всё. Отсекаем лишнее.

Беда, если запрещают пробовать.

Беда, если второстепенное выдаётся за главное.

Беда, если выдуманное провозглашается реальным.

К счастью, Академия хореографии не пошла по пути «ревнителей не по разуму». Профессор МГАХ Юрий Абдоков, будучи частью этого организма, выявил творческие силы коллектива в целом. Не только свои личные пристрастия, не стоит себя обманывать. Концерт показал, что Академия стоит на страже культуры куда как более строго, чем те, кто считает себя «святее папы римского». При этом я вовсе не утверждаю, что каждому из присутствующих в зале — а среди них были и ректор, Марина Константиновна Леонова, и худрук, Генрих Александрович Майоров, — были близки формы, в которых отливался поиск композитора Абдокова и сотрудников его «лаборатории». Но я уверен: им были близки принципы, сформировавшие нашу культуру.

«Симфониетта» Бориса Чайковского в исполнении Кирилла Радева
и его коллег по труппе Corellaballet (Испания)
© Фотограф Светлана ПОСТОЕНКО

Концерт прошёл в духе галантного целомудрия. Он — вызов грязно-физиологичному Эйфману, он — вызов всей современности, чуждой мужественного эротизма и наполненной низменной сексуальностью.

Платон был прав: «…прежде всего… надо оберегать государство от нарушающих порядок новшеств в области гимнастического и мусического искусств» («Государство»), однако вряд ли эти слова можно отнести к Абдокову, Семёнову и Радеву.

Событие в целом — не просто «тихое восстание» против данности. Оно ещё и «домостроительство». Ведь соединение мусического и гимнастического даёт как раз танец. Определяющий, по Платону, все сферы жизни идеального государства.

Разложим заявленное Oeconomia Choreographica на части.

Oikos – дом. Nomos — закон. Chorea – хороводная пляска. Graphicus — настоящий, доподлинный.

Не о мастерской ли Абдокова это?

Не о стоящей ли за ней Московской академии хореографии?

Николай Хондзинский приветствует и благодарит зрителей
© Фотограф Владимир ЛУПОВСКОЙ
♫☼

ПРИМЕЧАНИЕ. Статья опубликована в ЛГ в том же виде, что и здесь. Возможно некоторое наличие орфографических ошибок — текст воспроизводится по авторскому черновику. Фотографии предоставлены авторами картинок; все права на иконографический материал принадлежат, естественно, фотографам.

Комментарии

Добавить комментарий