Крепостной театр «контемпорари арта»

Сельский клуб на буржуйской Рублёвке открывается выставкой марксиста Дмитрия Гутова

В данной истории — два события и четыре персоны. Три из четырех — на снимке лично. Это Миша Сидлин — куратор выставки, Сергей Гридчин — меценат и галерист, Дима Гутов — художник. Четвертый участник проекта присутствует виртуально: это Рембрандт в своей работе, реплику с которой представил Дм. Гутов.

Событие 1: Гутов

По причинам личного характера мне работа Гутова кажется более значительной, чем строительство картинных галерей. Поэтому я поставил его проект первым среди двух событий, для кого-то вполне равнозначных.

Просто я давно и с любовью слежу за творчеством Дмитрия. Просто он мне кажется тем художником, ради которого стоит создавать выставочный зал. Просто я всегда ожидаю от него чего-то необычного.

Интуиция не подвела: серия объёмных артефактов «Рисунки Рембрандта» Дмитрия Гутова превзошла самые оптимистичные ожидания.

Легкомысленный критик привык относить к традиционному искусству картины Шилова и Глазунова, тогда как «исторический бэкграунд» данных академистов не составляет и трёх веков. При этом Гутов отчего-то числится по разряду деятелей «контемпорари арта». На мой взгляд, здесь имеет место всего лишь «аберрация близости»: наиболее консервативными художниками сейчас являются антиподы – Дмитрий Гутов, творящий в рамках левого дискурса, и Алексей Беляев-Гинтовт, явно тяготеющий к дискурсу правому.

При этом Гутов, несомненно, архаичнее Беляева. За последним – Империя, Рим. За первым – доантичные практики Средиземноморья.

Казалось бы, ничего особенного в железных конструкциях «Рисунков Рембрандта» нет. Объёмное воплощение в металле известных графических листов. Всё так, если бы не одно «но»: Рембрандта в Гутове можно увидеть с единственной точки. Любой другой угол зрения не найдёт ничего, кроме хаоса.

И здесь мы подходим к главному. Традиция рассматривает в качестве произведения искусства лишь такое, которое включает в себя весь мир вместе с моментом его создания. Не сотворения, нет, а превращения хаоса в космос. Гутов идёт дальше. Он тонко чувствует итерационный процесс смертей-возрождений вселенной, поэтому ему под силу воссоздать тот неуловимый переходной момент, когда старый мир деградирует под напором энтропии, а новый ещё только планируется. Гутов фиксирует эту точку экстремума в чисто математическом смысле, а сам минимум рассматривает как вектор.

Оставим в стороне ползучий хаос Ньярлатотеп и создавших его Иных Богов. Античность оперировала разделением первичного, разъятием единого, разбиением Мирового Яйца, золотого яйца русской Курочки Рябы. Не больше.

Что делает Гутов? Он расчленяет рисунки Рембрандта на составляющие. Порождает Новый Хаос. Но такой, который содержит в себе порядок, гармонию. Нужно лишь суметь это увидеть. Художник заставляет нас искать, привлекает к соучастию, требует от нас качеств демиурга.

«Рисунки Рембрандта» в интерпретации Гутова воссоздают космогонию, а это настолько несовременно, что крючком парадокса цепляет даже отвыкших от мышления галеристов, кураторов и арт-дилеров. Видимо, эта бездумность и заставляет их относить художника к «современным». Что, конечно, неверно. Гутов во всех без исключения работах обращён в прошлое, но только в данном проекте его «прошлое» имеет качество «вечно длящегося настоящего» в дионисийском смысле, в смысле неиссякаемой «жизни, как чуда». Увянь, пошлая неоархаика «Хлебов» Осмоловского!

Сама техника Гутова груба до изящества. Бриколажные конструкции, собранные из строительного мусора, относят нас к Золотому веку, когда искусство не отделялось от жизни, но сама жизнь была непрерывным актом искусства.

Событие 2: Гридчин

Гридчин и Гутов. Последние приготовленя к вернисажу.

Что привело Дмитрия Гутова к Сергею Гридчину, я не знаю. Однако думаю, что не ошибусь, если назову главным чувством симпатию во всех отношениях. Ибо сам Гридчин заявил, что его зал – продолжение его дома, значит, выставлять он будет лишь то, что ему, Сергею Гридчину, приятно.

Зал, отстроенный Гридчиным на своём участке, поражает размерами. Он раз в двенадцать больше собственно жилья семьи землевладельца. В нём будет удобно размещать всё что угодно – от графики и живописи до скульптуры и видеоарта. Вот только пойдёт ли туда народ, которому, собственно, и принадлежит искусство?

Начнём с географии. Не Москва, конечно. Рублёвка или что-то около того, в общем, Ильинское шоссе, село Дмитровское, улица Центральная, дом 23. Адрес даю специально: говорят, добраться до поместья Гридчина легко, вот и проверьте, пассажиры общественного транспорта.

Продолжим этнологией. Что есть незначительная московская публика, когда владелец выставочного зала ориентирован на соседей? Односельчан-огородников и односельчан-трудных-подростков. Как хотите, но я нахожу в данном жесте известный аристократизм: Гридчин поди не Мишель Обама, чтобы редиску возле Белого дома разводить, – он лучше на своём огороде Белый дом отстроит!

Закончим социологией. Станет ли «Выставочный зал Гридчина» мировым центром современного искусства? Думается, только если случится божественное вмешательство. Плохо, если не сбудется? Да нет, ничуть. Сергей Гридчин заявляет свою затею свободной от коммерческих интересов. Его галерея (неточный термин для зоны, свободной от торговли) продолжает традицию крепостных театров. Его цель – кроме просветительской деятельности ещё холить и лелеять плеяду крепостных художников. Не кривитесь брезгливо, сторонники буржуазных ценностей, дети свального греха свободы, равенства и братства, – это хорошо! Есть в жесте стиль, есть в жесте аристократизм.

Холопы на Руси издревле делились на обельных и рядовичей. В обельные продавались пожизненно. Так покупают ныне богатые галереи модных художников, делают их своими резидентами. Ряда подразумевала временные отношения. Так распределяют галеристы частные стипендии. Ничего нового не придумал здесь Гридчин, он просто отвёл второй этаж под кратковременное пребывание молодых дарований. Ну, чтобы творец смог немного пожить сладко и поработать несуетно.

Но и это не всё!

Богатый меценат берёт на себя роль сельсовета. На место древнего клуба с кино и Танцами По Субботам приходит изящное искусство, ориентированное не на то, что считается народным вкусом, а на то, что поддаётся проверке: на частный вкус владельца зала.

Посмотрим, конечно, что из этого выйдет, но вспомним, что высокое искусство всегда инициировалось аристократической культурой, тогда как народная всего лишь бездумно сохраняла символы, значение которых, увы, бывало ею забыто.

А если кто видит противоречие в союзе труда (Гутов) и капитала (Гридчин), то пусть вспомнит, кто числится в друзьях у парадокса!

Иллюстрации к данной статье далеки от совершенства, ибо фотографировал я сам

ПРИМЕЧАНИЕ: Статья вышла в «Литературной газете» в 2009 году (выпуск №41 (6245), 07.10.2009), но в связи с недавней премьерой у Гельмана ещё трёх работ Димы из «рембрандтовской» серии я решил повторить текст и здесь. Дабы напомнить о настоящих, а не выдуманных героях современного искусства. Особо пытливым я рекомендую также смотреть со вниманием сайт: http://gutov.ru/ — много интересного!

Комментарии

Добавить комментарий